?

Log in

No account? Create an account

[icon] tolstopluh
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
You're looking at the latest 8 entries.

Security:
Subject:поддержите нас!
Time:01:17 am
Originally posted by svetlana75 at поддержите нас!
нажмите на картинку и поддержите "общественный отзыв на законопроект № 433101-5 "О внесении изменений в статьи 11 и 11-1 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации"  (о сути проблемы)

В случае если проблему подпишет более 50 пользователей, проблема будет оформлена в виде петиции на бумажном бланке со списком подписавшихся и вручена ответственной организации под роспись.






comments: Leave a comment Share

Security:
Subject:ржунимагу....
Time:12:07 am
Очень советую заглянуть в этот жж! http://pesen-net.livejournal.com/
Читайте и наслаждайтесь!
comments: 3 comments or Leave a comment Share

Security:
Subject:щастя хачу!!! и фсем ево жылаю!!!
Time:01:03 am
Я тоже решила ёлку вырастить. только у меня друзей нету... бедная я, бедная! Увы мне!!
http://gelanie.com/elka.php?id=84b49c802dd45ce680190cbedc36b01b
comments: 1 comment or Leave a comment Share

Security:
Subject:Марфы больше нет
Time:02:26 pm

Марфы не стало… Марфы больше нет. Верное собачье сердце не бьётся больше. Не завиляет радостно хвост при звуках моего голоса, не разбудит она больше меня среди ночи своим сопением…
Она прожила долгую счастливую собачью жизнь. Целых четырнадцать лет, что для шар-пея просто невероятно, ведь их век недолог. А по человеческим меркам –восемьдесят пять. Невозможно представить сейчас, что ещё два месяца назад мы с Ксю ходили по лесу на лыжах в сопровождении обеих собак. Мы старались не торопиться, и почаще останавливались, чтобы Марфа не уставала, хотя она и так за нами поспевала. А Глаха выписывала между ёлок восторженные круги, вынюхивая на свежем снегу беличьи и заячьи следы. Именно в то время и прозвенел первый звоночек. Однажды утром Марфиньку скрючило. Спина выгнулась дугой, сердце бешено колотилось, она тяжело дышала, отказалась от еды и еле дошла до любимого дивана. Я помогла ей на него забраться, обняла её, зашептала на ухо какую-то ласковую чушь, рассказывала, как мы поедем в Глушь, как там хорошо лежать у порога, подставив бок солнышку, как будут щебетать птицы, и самые невероятные запахи будут щекотать ноздри…А Ксю, дурочка, суетилась вокруг и причитала: «Как ты думаешь, она до Глуши дотянет?» Конечно дотянет, отвечала я, хотя червячок сомнения уже поселился в моей душе… Однако на следующий день Марфа воспряла, и поначалу казалось, что приступ прошёл бесследно. Только возраст и болезнь потихоньку брали своё. Ей становилось хуже с каждым днём, и вот, недели две назад, задыхающаяся и скорченная от боли Марфа повела меня к воротам. Она с тоской смотрела то на меня, то на виднеющийся за воротами лес. Казалось, она говорила: «Отпусти меня. Моё время пришло. Каждой собаке отпущен свой срок, вот и мне пора..»
Я не отпустила. Я вновь рассказывала о Глуши, я бросилась её лечить, я действовала чисто интуитивно, и как оказалось, верно, что на следующий день подтвердил замечательный собачий доктор по имени Олег Борисович. Наверняка, он видел, что Марфе осталось недолго, но он также видел, и знал, как тяжко, как невыносимо больно прощаться…
Я не отпустила Марфу. Я её вытащила и на этот раз. Она же подарила мне ещё две недели беззаветной любви и благодарности. Она неотступно следовала за мной попятам, пока ещё могла сама ходить. Я носила её на руках вверх и вниз по лестнице, потому что она не хотела оставаться одна даже на минутку, и, задыхаясь, упорно карабкалась наверх. Она, почти глухая, каким-то чудом, каким-то внутренним слухом слышала, что я ей говорю, почти слепая, видела, куда я иду. Прав Экзюпери – самое главное глазами не увидишь, зорко одно сердце … На каждое моё прикосновение, на каждое моё слово, обращённое к ней, даже просто на звук моего голоса, она отвечала вилянием хвоста.
Марфа всё больше слабела, у неё пропал аппетит, я всё старалась подсунуть ей кусочек повкуснее, она же отворачивалась от миски.
Позавчера – Боже, как же давно это было! – мы опять поехали в клинику, но уже в другую, где есть кардиограф, чтобы сделать кардиограмму. Мы провели там часа два, и Марфинька стоически выдержала все манипуляции: и рентген, и узи, и анализ крови, и кардиограмму. Вердикт был совсем неутешителен –недостаточность сердечная, почечная, лёгочная, печёночная… Когда мы вернулись, она отказалась выходить из машины, лежала на заднем сиденьи и виляла хвостом, как бы говоря: «Давай, поехали, покатаемся!» А вечером с удовольствием (впервые за долгое время) съела три сырника, и закусила сушкой, что вселило в меня призрачную надежду на улучшение. Но на другой день она совсем отказалась от еды, лежала недвижно, и поила я её уже из шприца. А вечером каким-то чудом ухитрилась забраться на мою постель, и я не стала её прогонять, а легла рядом в обнимку с нею, и опять шептала ей на ухо какие-то глупые слова..
Утром мне стало ясно, что страшное случится сегодня. Я вынесла Марфу на улицу, поставила на траву. Она постояла, шатаясь, потом упала навзничь, тяжело дыша. Через пару минут с трудом поднялась, пошатываясь, пошла к забору. Справив свои дела, вдруг ткнулась носом в землю, ударилась оземь, дёрнулась, как в судороге. Я подскочила к ней, схватила на руки и отнесла домой. Отдышавшись, Марфа опять слабо повиляла мне хвостом.
Через пару часов приехала Ксения большая с Ванькой. Ксюшка, Ксюха, верная моя подруга, что бы я без тебя делала.. Каким-то непостижимым образом ты всегда ухитряешься оказаться рядом в самый нужный момент. Без твоей поддержки в моей жизни могло многого не случиться, ты знаешь о чём я. Спасибо тебе, за то что ты есть у меня.
Я вынесла Марфу на улицу, погреться на солнышке. Она лежала на картонке, жмурилась от яркого света, но ей это нравилось. Она виляла хвостом, приветствуя жизнь, текущую рядом. Она прислушивалась к голосам и звукам, принюхивалась к запахам весеннего леса и дыму костров, и виляла, виляла, виляла хвостом…Дети неподалёку валяли дурака, затеяли гонки на трёхколёсных велосипедиках, взвизгивали от восторга. И это Марфе тоже не мешало, тоже нравилось, ведь каждый раз, когда они проезжали мимо, она поднимала голову и виляла хвостом. И вновь показалось, что всё ещё поправимо, что настанет завтра, и ночь унесёт с собой болезнь.
..Первая ночь без Марфы. Первое утро без неё. Я не плачу, слёзы сами катятся градом по щекам. Легче не стало, всё так же сжимается сердце, всё та же боль. Я пишу. Может быть, это садомазохизм, но мне кажется, что если я всё подробно опишу, эта боль отступит. Во всяком случае, мои друзья, прочитав всё это, быть может, поплачут вместе со мной…
…Марфа сама поднялась на ноги с картонки и, твёрдо ступая, пошла к крыльцу. На улице было так хорошо, что мы решили пройтись немного по лесу. Я занесла Марфу в дом, она легла в коридоре. Мы шли по весеннему, залитому вечерним солнышком лесу, болтали о пустяках, а в голове вертелось, что надо бы присмотреть полянку покрасивее и поспокойнее. Вокруг какой-то истомой разливалась весна, голосили как безумные птицы..
Марфа нас дождалась. Она встречала нас в коридоре, она виляла хвостом, она подняла голову, и даже встала. Я вынесла её во двор. Она постояла немного рядом с крыльцом, вздохнула и рухнула навзничь. Я схватила её в охапку, - боже, какая она стала тяжёлая, - уложила в коридоре на чистую простынку. Она лежала на боку, вытянув ноги, задыхаясь, ребра ходили ходуном. Прискакала Ксю маленькая, спросила испуганно, что с ней. Она умирает, прорычала я сквозь слёзы. Ксю заплакала горько, села рядышком, спросила, можно ли её погладить. «Нужно, - ответила я, - и говори, говори с ней, чтобы она знала, что мы тут рядом, мы с ней…» Из шприца по капельке я заливала ей в рот воду, она жадно слизывала её. Дыхание стало успокаиваться потихоньку. Вдруг она подняла голову, и усилием воли приподнялась и легла поудобнее. И вновь завиляла хвостом.. Я отправила Ксю наверх, некоторое посидела рядом с Марфинькой, нашёптывая ей всякие ласковости, потом отошла зачем-то на кухню… ровно на полминуты… Из коридора раздался звук упавшего тела. Мы с Ксю большой бросились туда. Марфа лежала на боку, запрокинув голову, выгнув спину, рёбра вздымались, но дыхания слышно не было… Потом тело обмякло, и через пару минут Марфы не стало… По профессиональной привычке Ксеня посмотрела на часы. 19часов 25минут 1ого мая.. …Она лежала на полу, такая мягкая и тёплая. Глаша, которая всё это время была рядом, подошла к ней, ткнулась носом и отпрянула. Ксю маленькая рыдала навзрыд..
… Мы уложили её в большую коробку. Она лежала там, свернувшись калачиком, заснув вечным сном… Когда мы выносили коробку из дому, в небе над нами громадная стая гусей с криком летела в направлении Глуши. Марфа, наверно, отправилась с ними…
На машине мы подъехали к краю леса, выгрузили из багажника тележку с коробкой, лопаты, топор, чтобы рубить корни, и печальной процессией – две женщины и двое детей – тронулись по весенней грязи. Мы нашли хорошее местечко, как нам показалось в сумерках, и стали копать. Одна лопата почти сразу сломалась, и я пешком пошла домой за другой, прихватив с собой детей, чтобы не болтались под ногами. Когда я вернулась, мы с Ксюшей довольно быстро справились с грустным этим делом. Насыпали сверху холмик, постояли немного молча и пошли назад к машине.
Как всегда бывает в жизни, грусти сопутствует смешное. Интересно, что бы подумал человек, видевший, что в лес вошли две женщины с лопатами и топором, и двое детей, а назад (уже почти во тьме) вернулись только женщины?..
comments: 1 comment or Leave a comment Share

Security:
Subject:Кровавое воскресенье
Time:10:06 pm
Кровавое Воскресенье… этим и должно было кончиться…
Маленькая, беззащитная, очень доверчивая мышка погибла в собачьей пасти. Ксю забыла, что посадила хомячка в прогулочную коробку, стоящую на полу, и на две минуты оставила открытой дверь в комнату. Всего лишь две минуты…
Собака сбежала вниз по лестнице и гордо швырнула к бабушкиным ногам добычу. Как давно она за ней охотилась, выслеживала, ждала момента… Эта маленькая серая мышка так возмутительно тонко пахла, возилась и скреблась в своей клетке, шумно и весело крутила колесо, и смачно грызла такой вкусный (!!!) корм. Глаша даже иногда доедала его, когда удавалось проникнуть за вечно закрытую дверь в комнату, и сунуть нос в коробку. И вот он настал, этот долгожданный час. Нет, она вовсе не хотела её убивать, только поиграть, ведь нет ничего веселее игры в салки… И почему поднялся такой переполох, совершенно непонятно.
Первое детское горе. Первое осознанное чувство безвозвратной потери, усугублённое пониманием собственной вины. Ксю калачиком свернулась на кровати, давясь рыданиями. Никогда… Никогда больше… Не посмотрит на неё Чузя глазками-бусинками, не высунет свой любопытный нос из уютного домика, услышав, что Ксю пришла из школы.
- Что я наделала!. Это всё я!.. – сквозь рыдания кричала Ксю.
- Помнишь сказку про Маленького Принца? Мы в ответе за тех, кого приручили..
Я схватила её в охапку, прижала к себе, стала укачивать, как маленькую. Я не стала утешать её словами. Когда она чуть стихла, я сказала, что Глаша не виновата, что это охотничий инстинкт и всё такое. Опасалась, что она Глашку возненавидит.
- Я знаю, знаю! Это я виновата! – всхлипнула Ксю.
Я прижалась к ней, зарылась носом в её горячий затылок. Так мы лежали некоторое время, потом она сказала очень по-взрослому:
- Знаешь, мне сейчас лучше побыть одной.
Я вышла из комнаты.
Через некоторое время она спустилась вниз и попросила ножницы.
- Зачем тебе?
- Надо… картинку вырезать…(всхлип) - и показала мешочек с хомячьим кормом, с которого смотрела лукавая серая мордочка, очень похожая на Чузю.
- Знаешь, когда мне было восемь лет, у меня был щенок, его звали Гоша, я его очень любила, он заболел чумкой и умер. Я очень горевала. Я его нарисовала, и мне стало чуть-чуть полегче.
Ксю кивнула и ушла к себе. Хорошо, что Жанетик сразу же убрала то, что ещё недавно было хомяком, в мусорное ведро, и Ксю этого не видела, подумала я. Тем временем, Жанетик с Глашей вернулись с улицы. Глашка прятала виноватые глаза, опустив низко голову, клацая когтями, на цыпочках ходила по дому следом за Жанетиком, прилипнув носом к её коленке, словом, всем своим видом выражала глубочайшую скорбь по безвременно почившей в собственной пасти хомячихе, и надеялась избежать серьёзного разговора со мной. Не тут-то было.
- Ну что, убивица? Стыдно тебе? – грозно спросила я. Глаха съёжилась и ломанула вверх по лестнице – прямо в комнату Ксю. Теперь съёжилась я… Что то будет…
Сверху послышался тихий голос Ксю.
- Что, Глаша? Прощенья пришла просить?... (всхлип) Не плачь.. а то вон какие слёзы по морде катятся.. давай вытру.. Я тебя прощаю… Прощаю… Собака ты собака… Прощаю тебя..
Я облегчённо вздохнула. Ксю спустилась вниз, старалась вести себя как ни в чём ни бывало, но я-то видела, что ей это даётся нелегко. Я спросила, нарисовала ли она картинку. Она кивнула в ответ.
- Хорошую?
- Очень, - с чувством ответила она, - Куда вы её дели? – спросила серьёзно. – Во двор на снег?
Я молчала…
- Значит, да.. – Ксю вздохнула. – Это лучше, чем в мусорное ведро.. Если бы в мусорное ведро, было б совсем нехорошо..
- Картинку покажешь?
- Иди, посмотри.. – пожала плечами Ксю.
… На большом листе бумаги был изображён серый хомячок, рядом – цветок, в уголке – хомячий домик, поилка, кормушка. Сверху – надпись «ЧЮЗИ». Всё остальное пространство было густо закрашено кроваво-красной гуашью…
- Почему такой фон?
- Красный – цвет трагедии.. – ответила Ксю.
- Где ты это слышала?
- Нигде. Я так чувствую..
Бедный ребёнок…Когда это случилось, весь мир для неё окрасился в кроваво-красный цвет.
- Но, знаешь, мне вправду стало легче, как нарисовала.
Весь остальной вечер она вела себя как обычно. Крутилась на кухне, болтала без умолку, хихикала. Только один раз сказала мне, как бы по секрету:
- Ты не думай, это я так.. Мне на самом деле всё время плакать хочется.
Когда я поднялась наверх сказать ей спокойной ночи, она попросила:
- Мам, почитай, а? – и протянула мне «Маленького Принца» Экзюпери…
На следующий день мы проспали школу (ну её вовсе на фиг).
В нашем доме появилось: три вылепленных из пластилина Чузи в разных видах с сопровождающими скорбными надписями, одна фотография Чузи в рамочке, и одна, чтобы брать с собой в школу...
Мы решили, что Ксю в пятницу пойдёт на исповедь, и всё расскажет батюшке. Она уверена, что я теперь ни за какие коврижки не соглашусь завести хомяка ещё раз. Поэтому я предупрежу батюшку, чтобы он назначил ей наказание –определённый срок (до осени, например) не заводить хомяка, и если она будет хорошей девочкой (кто бы сомневался!), ей будет это разрешено. У человека должна быть надежда. Должно быть ожидание чуда…








comments: 6 comments or Leave a comment Share

Security:
Time:06:52 pm

а вот такая я на самом деле. Зубки - натуральный жемчуг. чёрный. Ха-ха, реклама марки "Чёрный жемчуг"!!!
comments: 2 comments or Leave a comment Share

Security:
Time:06:36 pm

вот такая красота. Называется - Ядрёнка. Это у меня иммидж такой, номер концертный.
comments: Leave a comment Share

Security:
Subject:начало....
Time:01:16 am
Жил да был в одной деревне Толстоплюх. Судя по имени, он был толстый,  плюшевый и пухлый. И добрый. Когда не впадал в ярость. А когда впадал, долго не мог из неё выпасть.  То же самое происходило с унынием - стоило ему впасть в уныние, выпасть из него ему бывало очень трудно. Однако, чувством юмора его природа не обделила. А когда и оно не спасало, приходилось прибегать к крайним мерам -   срочно впадать в Спасительный Пофигизм. Но Пофигизм, да ещё с большой буквы, штука опасная. Этой странной субстанции далеко не пофигу, что кто-то там в неё вторгается, и нарушает её пофигистику своим фиговым присутствием. И Толстоплюх со смачным плюхом выплюхивался из  этого сладкого состояния. И... что? Разумеется, впадал в ярость. И в уныние... Пока снова не приходило навыручку чувство юмора.   
comments: Leave a comment Share

[icon] tolstopluh
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.
You're looking at the latest 8 entries.